• I'm attending The Inaugural Edge UG — http://bit.ly/WqbG2 #

Сегодня я расскажу вам о том, как правильно выбрасывать мусор в том районе, в котором мы теперь живем. Я уже немного затрагивал тему избавления от домашнего мусора в одной из записей (где намекал на то, что выставление мусорных пакетов за дверь выставляет старушку Англию не в самом выгодном свете), а сейчас я немного дополню картину, чтобы вам не казалось, что все так уж безнадежно. Для этого я не поленюсь и переведу вам почти дословно разъяснительно-призывную листовку, которая лежит у нас на кухне и наклеена на стену дома сразу за входной дверью. Чтобы было понятно, надо сказать, что мы живем в административном районе (так, наверное, лучше всего перевести английское слово borough) под названием Брент. Всего в Лондоне таких районов 32, и у каждого есть свой муниципалитет (он же совет, пожалуй, а вообще-то council). И вот наш муниципалитет распространяет эти листовки в надежде, что Брент станет чище и зеленей. Я лично только за! Итак, листовка. (Текст переведен мной практически дословно, я лишь опустил незначительные детали. Восклицательные знаки также мои.)

Обязательная сдача мусора в переработку

Почему в Бренте процедура сдачи мусора в переработку является обязательной?

• Стоимость выброса мусора на городские свалки постоянно растет.
• Дополнительные расходы будут лежать на вас как на плательщике муниципального налога (council tax) в случае, если мы не будем перерабатывать мусор в бóльших количествах.
• Две трети от того, что мы выбрасываем, может быть переработано.
• Используя зеленый ящик, сдавать мусор для переработки совсем не сложно.

Как муниципалитет проверяет, сдаю я мусор в переработку или нет?

Мы забираем мусор из ваших зеленых ящиков еженедельно, так что нам нетрудно убедиться в том, используете ли вы его или нет.

Что говорится в законодательстве?

Правительство требует, чтобы Брент сдавал в переработку 30% мусора к 2010-му году. Согласно параграфу 46 Акта о защите окружающей среды от 1990-го года, муниципалитет Брента вправе обязывать местных жителей выбрасывать мусор в раздельные контейнеры.

Согласно нашему проекту, вам не позволяется выбрасывать в обычный мусорный бак те вещи, которые вы могли бы сдать в переработку, используя ваш зеленый ящик. Вы можете быть оштрафованы на сумму до 1000 (!) фунтов, если не будете выполнять это требование.

Что выбрасывать в каждый контейнер?

В зеленый ящик:

• Бумагу — газеты, журналы и телефонные справочники.
• Стекло — зеленые, коричневые и прозрачные стеклянные бутылки и банки, кроме битого стекла.
• Жестяные банки — банки из-под продуктов и напитков, аэрозольные баллоны, алюминиевую фольгу.
• Пластиковые бутылки — пожалуйста, удалите пробки (!), прополосните (!) и расплющите.
• Текстильные изделия и одежду. Пожалуйста, складывайте в пластиковый пакет.
• Обувь. Пары связывайте вместе.
• Батарейки и автомобильные аккумуляторные батареи. Пожалуйста, положите в отдельный прозрачный пластиковый пакет.
• Моторное масло. Пожалуйста, удостоверьтесь, что емкость плотно закрыта.

В зеленый мусорный бак для органических отходов (если он у вас есть):

• Садовый мусор — увядшие цветы, скошенную траву, обрезки веток, упавшие фрукты.
• Пищевые отходы — яичную скорлупу, чайные пакетики, кофейную гущу, объедки, кости и кожуру. Пожалуйста, заверните объедки в газету (!).
• Картонную упаковку — коробки, упаковку от хлопьев и яиц.
• Пожалуйста, никакого пластика, земли или каменных обломков.

В серый мусорный бак:

• Разбитое стекло
• Разбитую посуду
• Пыль из пылесоса
• Крышки от банок и бутылок
• Подгузники
• Экскременты домашних животных
• Пластиковые поддоны и банки
• Пластиковые сумки
• Пластиковую обертку
• Коробки от стиральных порошков
• Древесину (маленькие кусочки)
• Оберточную бумагу

Почему нельзя выбрасывать в зеленый ящик картонную упаковку?

К сожалению, картонная упаковка слишком объемистая для наших автомобилей. Но вы все равно можете сдавать ее в переработку, используя зеленый бак для органических отходов (если вы можете пользоваться этим сервисом) или относя ее в Центр переработки в Бренте.

Почему я не могу выбрасывать в зеленый ящик картонные пакеты от напитков?

Пакеты от напитков, например, такие, какие используются фруктовых соков, содержат изнутри вощеное, пластиковое или фольгированное покрытие. Но их легко сдавать в переработку в супермаркетах «Теско», «Сэйнсбери» или «Асда» в нашем районе или относить в Центр переработки в Бренте.

Вот такие правила. У нас действительно перед домом стоят два серых мусорных баков, один зеленый бак и один зеленый ящик. А дома на кухне стоит: большое мусорное ведро, его содержимое отправляется в серый бак; небольшой ящик, его нужно выбрасывать в зеленый ящик на улице; маленькая коробочка с крышкой и подложенной газетой для пищевых отходов, которую, как вы уже поняли, надо выбрасывать в зеленый бак. Поначалу было нелегко, без листовки бы мы точно не справились. Откроешь, бывало, бутылку пива и перед тем, как глотнуть, зависаешь на тридцать секунд, размышляя, куда же именно надо выбросить пробку. Или йогурт съешь и задумаешься, баночка от него это что такое — пластиковая банка (зеленый ящик) или же просто пластик (тогда, конечно же, серый). Но теперь привыкли. Хотя в сложных случаях, конечно, все равно листовочку достаем и просвещаемся. Вот недавно устроили себе субботник, убрали прошлогодние листья в нашем «садике», сложили их в большой полиэтиленовый мешок и прочитали, что листья надо высыпать в зеленый бак, а мешок — непременно в серый, отдельно. Зато гордость распирает, что мы сами, своими руками, делаем Брент чище! Одно только огорчает: не хватило Карлсону варенья для заправки, не перелетел он через Северное море и не рассказал местным, как надо правильно мусор выбрасывать.

Впрочем, это я иронизирую, а на самом деле как вспомню горы ни кем не убираемого неделями мусора возле бабушкиного дома в Харькове, так и подумаю, что три бака — это не так уж и плохо. Ну да что там, в России места много, так что никто не то, что своим мусором не занимается, так еще и чужой за денежку небольшую охотно забирают.

В субботу, несмотря на не очень хорошую погоду, мы решили прогуляться по одному из городских парков, благо, в Лондоне их много, и они очень красивые. Сейчас, конечно, еще не сезон, деревья стоят голые, на открытых холмах дует холодный ветерок, но зато и людей не так много, как будет ближе к лету. Так что мы ходим пока больше для того, чтобы составить впечатление с тем, чтобы решить, стоит ли вернуться, когда будет потеплей и позеленей. Мы уже были в Грин-парке, Сент-Джеймс-парке, прошлись по кусочку Ридженс-парка и прогулялись по знаменитому Гайд-парку (тому самому, в котором находится так называемый Speaker’s Corner - единственное в Британии место, где можно проводить демонстрации без предварительного согласования с властями). Вернуться, кстати, решили в каждый из них, да и не по одному разу, настолько там приятно. И это сейчас, в самом начале весны. Представляем себе, как там будет красиво среди зеленых деревьев и цветущих клумб.

На этот раз решили погулять в Ричмонд-парке, расположенном на площади почти в тысячу гектаров на юго-западе Лондона. Парк этот древний, он ведет свою историю еще со времен короля Эдварда (1272-1307). Позже, в 1625-м году, король Чарльз I сбежал со своим двором в Ричмондский дворец, спасаясь от свирепствовавшей в то время в Лондоне чумы и организовал на территории нынешнего парка королевский охотничьи оленьи угодья. В 1637-м году Чарльз решил окружить парк оградой, что вызвало недовольство среди местных жителей, так что королю пришлось разрешить пешеходам проход через парк. Ограда эта стоит и по сей день, конечно же, отремонтированная и укрепленная.

Путеводитель «London City Guide» известнейшего лейбла Lonely Planet утверждает, что Ричмонд-парк является самым крупным из городских парков Европы. А кроме того, парк знаменит тем, что в нем до сих пор свободно разгуливают благородные и пятнистые олени (red and fallow deer) в количестве 600 особей. Вот этот последний факт было проверить интереснее всего, всё-таки мы не особо привычны к тому, что по мегаполису в наши дни могут разгуливать олени, да еще и благородные.

Зайдя в парк и доставая из рюкзака фотоаппарат, я, если честно, не особо надеялся сфотографировать живого оленя. Мертвого, впрочем, тоже. Из детских книжек я знал, что олени очень пугливые, а сидеть в засаде, зарывшись в траву и не дыша, я не планировал. Но прямо у входа висел озадачивший меня плакат, который предупреждал об осторожном поведении при виде оленей, так как эти кроткие, по моим представлениям, существа бывают очень даже агрессивными весной, в период спаривания, и осенью, когда рождаются детеныши. И действительно, стоило нам взобраться на холмик и пройти метров пятьсот, как нам открылась удивительная картина: на лугу среди прошлогодней засохшей травы вполне мирно, не особо кого-то боясь, паслись олени рядом с людьми, которые пытались вопреки предупреждениям привлечь их разной едой и сфотографировать.

Мне даже удалось подкрасться довольно близко к маленькому олененку, однако он быстро понял, что еды у меня нет, а рисковать даром ему явно не хотелось.

А пройдя еще поглубже в парк, мы сфотографировали вот какого красавца.

Красавец без особого интереса посмотрел на нас гордо пошел дальше по своим оленьим делам. Это и понятно,тут брачный сезон уже на носу, так что впору поглядывать на олених, а не на чудаков с фотоаппаратами, которые к тому же имеют наглость приходить даже без хлеба.

И мы тоже, вдоволь нагулявшись, отправились по своим, людским, делам домой, сделав по пути к выходу еще несколько фотографий. Обязательно вернемся сюда чуть позже, когда совсем потеплеет. Тем более, что здесь есть еще очень красивая, как говорят, Isabella Plantation, в которой растут азалии и рододендроны (не знаю почему, но при этом слове у меня возникает ассоциация со словом «додекаэдр»). Я их никогда не видел, так что тем более интересно.

P.S. Придя домой, я зашел на сайт организации «The Royal Parks», которая управляет всеми королевскими парками Лондона (откуда и сведения про королей), где нашел документ, в котором говорится о том, что в парках можно делать, а что нельзя. Так вот, в этом документе английским по белому написано, что у них нет никакого возражения против употребления алкоголя в парках, желательно только по возможности использовать пластиковую посуду, чтобы не было осколков, которые трудно убирать и которые могут повредить животным и людям. «Мы будем сюда летать!™»— подумал я, зная о том, что вообще-то употреблять на улице в Лондоне запрещено. Не то чтобы я от этого особо страдал, но такой либерализм в парках мне очень по душе. Хороши лондонские парки!

Вдогонку к этой записи.

Выкладывал на YouTube записанный «мыльницей» кусочек высутпления на сцене, чтобы вы могли лучше прочувствовать русский народный колорит.

А как только выложил, хитрый YouTube сразу предложил мне посмотреть чужие ролики на эту же тему. И кого я вижу в одном из них? Севу Новгородцева собственной персоной! Значит, ту минуту, что он «вел праздник», мы таки прозевали.

А еще в ролике присутсвует медведь. Цыган вот только не было.

Я нахожусь в Лондоне всего три с небольшим недели, а уже, попадая в район с многоэтажками, начинаю испытывать чувство легкой неуютности. Скорее всего, это потому, что мне до смерти надоела однообразная унылая советская застройка спальных районов-полимеров (дома—школа—детсад—поликлиника)_n.

Конечно, жилые районы Лондона (здесь их называют residental areas) тоже разнообразием своего устройства не блещут, но мне все же милей невысокие ухоженные домики с маленькими садиками, даже если они и похожи друг на друга.

А вам? Предлагаю желающим проголосовать.

 Loading ...

Четыре года подряд, начиная с 2005-го, на Трафальгарской площади проходил фестиваль под названием «Русская зима». Пишут, что «в этот день в самом центре Лондона выступали русские фольклорные коллективы», «разворачивались шатры с традиционной русской закуской» (то есть с блинами, пельменями и даже, вроде бы, борщом) и «традиционными русскими сувенирами» (с матрешками и ушанками, как вы могли догадаться), а в конце вечера выступали «известные поп- и рок-группы (Глюкоза, «Уматурман» и далее по списку, тут смог догадаться даже и я). Словом, те англичане, которые не купили шапку на Новом Арбате или не увидели выползающего из рояля Димобилана на Евровидении, могли сделать это, не покидая родной Альбион. Ну а русские, которых в одном только Лондоне и окрестностях около 250 000 душ, могли прийти, себя показать и на других посмотреть.

Я, к сожалению, этого яркого феерического™ шоу не застал. На континенте пребывал все эти годы, знаете ли. Однако в этом году нам повезло, чего не сказать об организаторах и спонсорах фестиваля. В этом году их придавил кризис, и они не смогли собрать средств на проведение «Русской зимы» (а стоил этот балаган, как пишут, около 500 000 долларов США ежегодно). Так что в конце концов было решено провести фестиваль в сокращенном варианте по окончании Масленицы, то есть, 1-го марта, и назвать его «Русский фестиваль “Масленица”».

Я бы ни за что не узнал об этом, если бы не взял бесплатную газету «Русские на Острове» около здания OVRO (Офиса регистрации заграничных приезжих, если переводить дословно), куда я ходил регистрироваться по приезде в Великобританию. В рекламе фестиваля больше всего меня привлекли не блины и прочая zakuska, а то, что  ведущим праздника должен был быть сам Сева Новгородцев, и я просто не мог не посмотреть вживую на символ целой эпохи, да еще ни где-нибудь, а в Лондоне.

И вот  в воскресенье днем мы направились к мэрии Лондона, которая размещается в стоящем на самом берегу Темзы, рядом с Тауэрским мостом, здании, довольно нестандартного, надо сказать, вида.

На пути к месту событий нам встретились какие-то странные деревянные истуканы, выдолбленные, судя по всему, местным папой Карло. Только вот что-то у Карло не заладилось с деталями. И нос у Буратино был коротковат…

… и цвет волос у Мальвины был не совсем голубой. Ну, хотя бы про вторичные половые признаки папа что-то читал.

А еще по дороге нам встретился соотечественник, по всей видимости выдолбленный советским папой из советской же мамы, который на всю улицу орал в телефон: «Вова, сука, где ты стоишь? На Лондон Бридж? Твою мать, бля, надо было на Тауэр Бридж идти, а ты куда попёр?». Кстати сказать, сбиться с пути в тот день было трудно, достаточно было идти в направлении увеличения концентрации знакомых слов, что мы и сделали.

К тому времени, когда мы пришли, дети со взрослыми водили хоровод под русские народные песни, а другие взрослые с детьми на них смотрели.

Возле Тауэрского моста была установлена сцена, на которой происходило какое-то действо, тоже русское и не менее народное. Что и говорить, сочетание викторианской архитектуры на заднем плане и песни «Валенки, валенки, не подшиты стареньки», орущей из колонок на переднем, произвели на меня совершенно непередаваемое впечатление.

Немного придя в себя, я отправился побродить вокруг и набрел на колоритного такого мужчину, который косил не то под Элвиса Пресли, не то под Элтона Джона.

Чуть поодаль я обнаружил павильон с анонсированными традиционными русскими закусками. (Да-да, эта фотография была сделана в Лондоне, а не около станции метро «Тушино», я вам клянусь!)

Пройдя еще дальше, я обнаружил, что пиво «Балтика» (если эту жидкость можно назвать пивом) дотекло и до Темзы.

Мне сразу же стало жутко любопытно, по какой цене можно продавать этот продукт в городе, где на каждом углу паб с десятком сортов разливных стаутов, элей, лагеров и биттеров, и я подошел поближе. По-моему, было бы справедливо и понятно, если бы в целях промоушена «Балтику» разливали бы бесплатно, хотя лично мне питерская пивоварня должна была бы приплачивать, чтобы я пил именно их продукцию в Лондоне. Было бы понятно, хоть и не справедливо, если бы их цены были такими же, как в лондонских пабах. Но то, что я увидел, было не справедливо и совершенно не понятно.

Для справки: пинта «Гиннеса» в дорогом пабе в туристическом районе стоит примерно три с полтиной фунта, в местах попроще около двух фунтов семидесяти пенсов. Другие сорта и того дешевле (около двух фунтов). А эти скромняги продавали 330 миллилитров за три пятьдесят. Очень, очень трудно в такой ситуации поддерживать отечественного производителя. Я честно пытался, но так и не смог сделать над собой усилие, поэтому мы ненадолго отлучились в удобно расположенный в двухстах метрах паб, где и выпили по настоящей пинте.

А народ тем временем все подходил и подходил, сквер около мэрии (стеклянное здание слева на снимке — это она и есть) был уже почти полностью заполнен зрителями.

Кто-то внимательно следил за происходящим на сцене.

Кто-то пустился в пляс.

А кто-то не терял времени даром и осуществлял разлив из домашней заготовки, тщательно завернутой в пакетик. Наши люди!

А на сцене прыгала желтая корова и розовые зайцы. Во всяком случае, мне кажется, что это была корова и зайцы.

А вот Сева Новгородцев на сцене при нас так и не появился. Может, он и выходил на неё, пока мы пили пиво в пабе, но я сомневаюсь, поскольку мы не так долго отсутствовали. Ну что ж… Когда-то, в моей позапрошлой уже жизни, Сева рассказывал про группу Deep Purple и их гитариста Ричи Блякмора, того самого, который очень душевно играл соло на гитаре в композиции «Maybe next time». Надеюсь, мой «следующий раз» тоже когда-то будет.

И все же я рад, что сходил, было на что посмотреть, однозначно.

Окончание. Начало: части 1, 2, 3, 4 и 5.

Вернувшись из похода в магазинчик, куда мы пошли после ухода Сержио, мы обнаружили, что температура в нашей квартирке не сильно отличалась от уличной, а на улице было около нуля. Батарея отопления, бывшая при Сержио настолько горячей, что не дотронуться, была совершенно холодной. «Ага, визит-эффект», — подумал я. «Ясное дело, они экономят на отоплении и отключают его по ночам», — решила прагматично настроенная Саша. Впрочем, как было на самом деле, мы в тот вечер не узнали. Но, так или иначе, неплохо было бы лечь спать. Еще лучше, правда, было бы заснуть так, чтобы утром не ощутить себя клиентом вытрезвителя, а температура этому не сильно способствовала. Кроме того, лично мне было жутко обидно: я был совершенно трезв, за что же мне-то? Поэтому я сделал все, что мог: я покрутил терморегулятор по часовой стрелке, потом против, затем приложил ухо к радиатору и убедился, что тока воды не слышно. Я бы покрутил что-нибудь еще, но не нашел ничего подходящего. Было бы правильней приложиться не ухом к батарее, а ртом к бутылке, но и бутылки, как назло, не было. Почувствовав себя блондинкой из анекдота («открыла капот, постучала по колесу, но все равно не заводится»), я опробовал последний вариант — обогреть перед сном комнатушку хоть немного духовкой электрической плиты, однако тоже без особого успеха, поскольку духовка больше воняла горелым, чем нагревала помещение. Так что мы попили чай и легли спать, укутавшись не особо тёплым казенным одеялом.

Проснувшись поутру, мы обнаружили, что теплей не стало ни капельки (why was I not surprised?) — батарея, как и следовало ожидать, была все также холодна. Пришлось написать письмо Сержио, который, надо сказать, сразу же ответил, извинился и пообещал всё уладить. И таки уладил, так что мы со спокойной душой пошли озирать окрестности.

И окрестности не замедлили предстать перед нами во всей своей красе прямо с порога. Так выглядит улица High Street Harlesden, если взглянуть на нее с порога дома №204 (London, NW10 4SY).

(Для любящих документальную точность: все фотографии в этой записи были сделаны не в описываемое утро 13-го февраля, а почти двумя неделями позже. Однако, день съемки был выбран не нарочно, чтобы что-то очернить или, наоборот, приукрасить, но так уж выглядит этот район Лондона.)

Мешки с мусором у дороги — вовсе не особенность нашего дома, они здесь были повсюду. Помните замечательный отрывок из «Малыша и Карлсона»?

— А где же твой мусоропровод? — спросил Малыш, проглотив последний кусочек булки.
— Сейчас покажу, — сказал Карлсон. — Возьми помойное ведро и иди за мной.
Они вышли на крыльцо.
— Вот, — сказал Карлсон и указал на крыши.
— Как… что ты хочешь сказать? — растерялся Малыш.
— Сыпь прямо туда, —сказал Карлсон. — Вот тебе и лучший в мире мусоропровод.
— Ведь получится, что я кидаю мусор на улицу, — возразил Малыш. — А этого нельзя делать.
— Нельзя, говоришь? Сейчас увидишь. Беги за мной!
Схватив ведро, он помчался вниз по крутому скату крыши. Малыш испугался, подумав, что Карлсон не сумеет остановиться, когда добежит до края.
— Тормози! — крикнул Малыш. — Тормози!
И Карлсон затормозил. Но только когда очутился на самом-самом краю.
— Чего ты ждешь? — крикнул Карлсон Малышу. — Беги ко мне.
Малыш сел на крышу и осторожно пополз вниз.
— Лучший в мире мусоропровод!.. Высота падения мусора двадцать метров, — сообщил Карлсон и быстро опрокинул ведро.

Я привел такую длинную цитату из собственной лени, чтобы самому меньше писать. Отрывок очень точно описывает способ избавления от мусора в районе неподалеку от станции Willesden Junction лондонской подземки. Способ этот крайне прост, его изложил мне Сержио в первый же вечер, когда я скептически оглядел мусорную корзину в нашей квартирке и понял, что ее не то, что на две недели не хватит (даже если не думать об амбрэ), но даже и на два дня.

— А куда выбрасывать мусор из корзины, когда она заполнится? — спросил я, начитавшись о сортировке мусора в цивилизованных странах (бутылки-банки в один бак, бумагу в другой, пищевые отходы в третий) и штрафах за ее невыполнение.
— Очень просто: мусор складываешь в пакет, пакет завязываешь (причем обязательно) и выставляешь за дверь у дороги, — ответил Сержио.
— Вот так вот запросто, у дороги? — я опешил, моя картина мира начинала рушиться прямо на глазах.
— Да ты не переживай, здесь все так делают, а утром мусор убирают.

Потом я убедился, что все и правда так делают, и мусор действительно убирают. Но это случилось позже, а в первый раз мне было как-то не по себе, причем настолько, что я выбросил пакет лишь после наступления темноты, кабы чего не вышло. И даже через две недели, когда мы уже привыкли, картина «Лондон. Утро. Жилец выходит из дому и выставляет мусорные пакеты на край тротуара» мне казалась несколько сюрреалистичной, хотя и никого из прохожих она совершенно не удивляла. Теперь, когда я переехал в другой район (о чем будет отдельный рассказ), я понял, что это было скорее исключение, чем правило, и возле нашего дома все-таки стоят три бака для отходов разного типа, а я бросаю картофельные очистки в одну корзину на кухне, пластиковые бутылки в другую, а крышки от них — в третью. А пустые консервные банки перед выбрасыванием мою, потому что так надо. Что и говорить, Лондон — город контрастов, здесь все по-разному, стоит пройти километр-другой, и ты оказываешься как будто совсем в другом городе. И мне это нравится, во всяком случае пока.

Но вернемся в наше первое лондонское жилище, пройдя по той самой High Street Harlesden. Вот она, чистая и красивая.

А вот и дом, в котором мы жили. На первом этаже в нем находится прачечная, где работает афганец Хабиб, там можно стирать самому (за маленькую денежку), а можно поручать это дело ему (за денежку побольше).

На этажах выше находятся так называемые студии, которые сдаются на короткий и не очень срок таким как мы. Наши окна выходили не на улицу, изображенную на фотографии, а на противоположную, но как сфотографировать стену, где был свет в нашем окне, я за две недели так и не понял. По всей видимости, для этого надо было бы зайти в чей-то частный двор. Но не беда, вида на окно у меня нет, зато есть вид из окна!

Живописно, не правда ли? Черт меня подери, если в этот белый сарай не переехал тот самый йог из «Спортлото-82».

А вот, собственно, и сама комната, кухня и туалет с душем в одном флаконе, то есть, пардон, в одной студии.

Как видите, присутствует холодильник, шкафы для посуды и всяких мелочей, электрическая плита, микроволновка, чайник, раковина со смесителем (да, это не аутентичное английское жилье, где должно быть два отдельных крана для горячей и холодной воды), кровать, стол, один стул и одно окно с видом на сарай. Все это расположено настолько компактно, что я, будь ростом сантиметров на 10 больше, мог бы, не вставая с кровати, оперировать переключателями на плите пальцами ног. Стул, кстати, был бы более уместным у стойки бара, поскольку был сантиметров 75 высотой. Впрочем, если сидеть за ним у ноутбука не просто так, а с бутылкой пива, то все становилось на свои места.

Вот другой ракурс.

Дверь в туалет и душ. Все тоже не очень большое. Мне, будь я ростом сантиметров на 20 меньше, не приходилось бы, сидя на унитазе, заодно мыть в душе ноги.

Любопытные могут посмотреть еще несколько фотографий нашего первого жилища изнутри и снаружи. А для совсем уж любопытных и при этом богатых буратин у меня есть коммерческое предложение. Перед отъездом Саша замерила «метром» из Икеи основные размеры студии, а я по ним нарисовал план на бумажке. Конечно же, перерисовывать его для дневничка в пэйнтбраше мне крайне лень. Так вот, вы мне покупаете лицензионную программу Microsoft Visio, а я в ней рисую план и публикую. Да, я знаю, что намного солидней это сделать в ArchiCAD’e. Но, богатые буратины, не покупайте мне ArchiCAD, а лучше вышлите мне деньги в размере его стоимости, я его сам куплю, когда сойду с ума. Скорее же всего я на эти деньги буду спокойно жить здесь месяца три, пить пиво и вообще ничего не публиковать и не увеличивать энтропию Вселенной. Подумайте, ведь заботиться о Вселенной нынче модно и трендово!

Возможно, кто-то, прочитав эту запись, подумает, что я жалуюсь или что-то критикую. Это не так. Мы заранее примерно знали, где придется жить две первые недели и вовсе не рассчитывали оказаться во дворце. У всего есть своя цена. Нам это жилье обошлось в 40 фунтов в сутки, при аренде на короткий срок это дешево, по меркам Лондона, конечно. Если бы мы жили в самой затрапезной гостинице, то платили бы не меньше 65 фунтов, да еще пришлось бы постоянно питаться в кафе, и даже чай поздним вечером было бы выпить совсем не просто. Так что мы сознательно избрали  ценовую категорию «minimum minimorum» и сэкономили полтысячи как минимум. Для лондонских безработных это совсем не плохо, что уж тут выпендриваться. Зато посмотрели Лондон не с той стороны, с какой его изображают на открытках, это для меня оказалось интересней, чем я предполагал.

Главное же то, что самое важное для нас событие последних лет все-таки состоялось. Мы оказались в Лондоне, который просто поражает мое воображение своим разнообразием. Развалины и дворцы, мусорки и роскошные парки, мелкие лавки египетского стиля и огромные супермаркеты — все это каким-то невообразимым образом переплелось и, кажется, довольно мирно соседствует. Так что у меня надолго хватит тем для удовлетворения моих графоманских потребностей. Тем более, что я еще не написал про то, что уже было за неполных три недели. Но сагу про перемещение двух тел из точки М в точку Л, шестую часть которой вы сейчас читаете, надо закруглять. А то мемуары выходят, а не дневник. Так что следующая запись будет про русскую Масленицу, как и обещал, а затем и про остальное понемногу.

Don’t worry, be happy!

Выложил в галерейку еще несколько лондонских фотографий.

Тем временем мы сходили на фестиваль «Масленица», прошедший 1-го марта около мэрии Лондона на берегу Темзы.

По этому поводу в ближайшее время будет небольшой фотоотчет, но только после того, как я закончу сагу «Москва-Лондон», чтобы перейти к описанию событий в более-менее реальном времени, как и положено в дневнике.

Метрополитен в Москве носит имя Владимира Ленина, а вот аэропорт в Ливерпуле носит имя Джона Леннона. На всякий случай, вдруг кто не знает: «above us only sky» — это фраза из песни Леннона «Imagine».

Порадовали ливерпульцы, выходит, не только футбол им дорог.

Продолжение. Начало: части 1, 2, 3 и 4.

Катить чемоданы нам долго не пришлось. После зала иммиграционного контроля мы попали в большой холл, где стояло множество людей с разнообразными табличками. «Встречающие», - подумал Штирлиц. Довольно быстро мы нашли парня, держащего табличку с моим именем, и я начал бормотать о том, что, дескать, самолет опоздал, не виноватая я и всячески прошу прощения.

— Do you speak Russian? — сразу перешел к делу встречающий.
— Yes, I do! — честно ответил я.
— Привет, меня зовут Сергей, — сказал он по-русски с легким украинским акцентом и зачем-то добавил: «Я говорю по-русски».

Здесь надо сделать небольшое отступление. Еще находясь в Москве, я просмотрел много сайтов лондонских контор, которые сдают жилье на короткий срок и выбрал одну, которая предлагала квартиры в разумной удаленности от центра (около станции метро второй зоны), и цены у которой при этом были одни из самых низких. Я полагал, что две недели прожить можно почти где угодно и, в общем, не ошибся. В процессе бронирования я вел переписку по электронной почте с неким Сержио, который подписывался так: «Sergio, Management of www.shortlet-london.com». Так что мое воображение рисовало если не итальянца, то какого-нибудь загорелого латиноамериканского парня, перебравшего в Лондон зарабатывать на жизнь своей большой семье, оставшейся в жаркой банановой республике. Однако, в действительности все оказалось несколько иным. То есть Сержио был таким же итальянцем, как я — Гарри Поттером.

Но вернемся в третий терминал аэропорта Хитроу, где Сергей-Сержио (да-да, как вы уже догадались, это был именно он) любезно предложил нам помочь тащить чемоданы и повел нас к машине через кассу, где надо было оплатить парковку. Машина оказалась довольно большим «Лексусом», что было неплохо, потому что в багажник какой-нибудь малолитражки наши чемоданы бы не влезли. А вот что было уж совсем хорошо, так это то, что в магнитоле «Лексуса» всю дорогу до нашего нового пристанища звучал Pink Floyd. Сержио как будто знал, чем можно порадовать старика.

Пока мы ехали, Сергей рассказал нам, что родился он на Западной Украине, потом переехал в Харьков (!) учиться, там познакомился со своей будущей женой, после чего они вместе рванули в Лондон, где и сидят с двухтысячного года. Какое-то время назад он получил визу по программе HSMP, правда, основным заявителем был не он, а его жена. Также он пожаловался на то, что Великобритания загнивает, индусы заполонили всё и вся, от самых низов до государственных учреждений, где сформировали целые кланы. Еще Сергей сетовал на то, что фунт падает, и если раньше им с женой запросто хватало тысячи фунтов, чтобы провести недельный отпуск в Европе, благо Континент под боком, то теперь за тысячу фунтов дают примерно тысячу евро и уже не поездишь. Словом, Сергей ожидал от Острова несколько большего. Впрочем, на мой вопрос, не посещают ли его мысли вернуться на Украину, он после недолгого раздумья ответил отрицательно.

— Ну, если бы предложили хорошую работу и большую зарплату, то может быть и вернулся бы, — сообщил он, — А так, пожалуй, нет.
— Ага, предложат тебе, как же, особенно сейчас, — подумал я. — Будешь не по Европе скучать, а по Азовскому морю с койко-местом.

За таким не очень оптимистичным разговором время прошло быстро, и мы подъехали к дому, где нам предстояло прожить две следующие недели. Мы зашли в нашу квартирку-студию, я выдал Сержио арендную плату, а он мне — ключи и легкое изумление впридачу. Дело в том, что в процессе пересчета денег выяснилось, что Сергей никогда не обращал внимания, что на английских купюрах под портретами разных выдающихся деятелей написано, кто, собственно, на них изображен.  И если я, честно говоря, слегка приуныл от грустных рассказов Сергея о том, как здесь всё плохо, то после этого я несколько расслабился. Я понимаю, что мало кто может похвастать знанием Адама Смита в лицо (изображен на двадцатке), но все же несколько странно, когда кто-то девятый год вертит ежедневно деньги в руках и ни разу не обратил внимание на тот факт, что, например, на десятке под портретом солидного мужа с бородой есть подпись «Charles Darwin». Наверное, тогда и не стоит так уж близко к сердцу воспринимать жалобы на индусов из уст такого любознательного человека. Ну да ладно.

Перед уходом Сергей рассказал, где что находится, включается и выключается, показал направления, в которых можно искать магазины и заверил, что черные, которых в этом районе много, никого не трогают, если их не трогать. На том и распрощались.

Трогать черных я и не собирался, а вот потрогать зубами какую-то пищу было бы неплохо, так что мы пошли к ближайшей заправке в ночной магазинчик, чтобы купить чая и хлеба к нашим, ставшим здесь сразу же импортными, сыру и колбасе. М-да, если бы не этикетка с надписью «LHR» (код аэропорта Хитроу) на моем чемодане, то я бы по возвращении всерьез считал, что прогулялся в даунтаун Шарм-эль-Шейха, а не в лондонский магазинчик. Ну то есть  точно такие же мелкие лавочки со всяким барахлом по обеим сторонам дороги и ни одного белого человека на пути туда и обратно. Разве только никто за руку не хватает.  Впрочем, я вру: одну белую девушку в проезжающем автобусе я все же увидел. (В следующие дни, правда, выяснилось, что белые около нашего дома тоже водятся, но где-то до шести вечера, покуда не стемнеет, а потом они куда-то деваются до утра.) Не подумайте, я совершенно ничего не имею против афробританцев, я просто не ожидал увидеть такую картину в Лондоне в первые же часы после прилёта. Но Сергей не соврал, нас никто не тронул, да и не трогал до сих пор, так что никаких приключений у нас в тот вечер не было.

Зато впечатлений на тот показавшийся бесконечным день 12-го февраля 2009-го года нам хватило, так что мы выпили чаю и завалились спать, несмотря на то, что в комнате перестала почему-то греться батарея и стало жутко холодно.

А вы не ложитесь сегодня (да и никогда вообще) спать на снегу, и тогда у вас будет шанс в ближайшее время прочитать о том, что классики английской литературы недоговаривали насчёт холодных английских спален, а также о том, что мусоропровод имени Карлсона до сих пор существует, пусть и в несколько видоизмененном виде. Ну и фотографии интерьера и экстерьера воспоследуют, как же без них.

To be continued.